Фестиваль уроков 2016-2017 учебного года

22 марта 2017 - tekhnikum
Фестиваль уроков  2016-2017 учебного года

Информационный центр методического  объединения педагогов Сибирского Федерального округа «Магистр»  объявил

«Фестиваль уроков  2016-2017 учебного года»

Цель конкурса:

Повышение престижа педагогического труда, выявление, поддержка и поощрение талантливых педагогических работников, воспитанников дошкольных образовательных организаций, учащихся общеобразовательных учебных заведений и студентов, распространение педагогического опыта.

На конкурс было  предоставлено   сочинение обучающейся Агинского филиала «Техникума горных разработок имени В.П. Астафьева»

Шульга Виктории Сергеевны   «Преодоление» по произведению  В.П. Астафьева  «Где-то  гремит война».

Сочинение  удостоено  Диплома 1 степени.

Организатору-педагогу   Олешкевич Т.А. выдан Сертификат за подготовку победителя во Всероссийском конкурсе.

Преодоление

В  произведении «Где-то гремит война»  В.П. Астафьев повествует о своих юношеских годах, о том переломном периоде, когда, по его мнению, он стал  взрослым.

Ему  семнадцать  лет,  он обучается  на составителя поездов в ФЗО № 1  на станции Енисей г. Красноярска. Время военное, трудное, обучение идет  быстрыми темпами, за короткий срок нужно подготовить  кадры  для железной дороги вместо ушедших на фронт мужчин.

Автор рассказывает о том, какую одежду он выдали : фуфайка доходила до пупа, ботинки были малыми, шапка -тоже. Но юность легче переносит тяготы, у нее все впереди.

Автор получает письмо от тетки Августы с просьбой навестить ее. На дворе зима, скоро новый 1942 год. Паренек отпрашивается у мастера отпустить его  навестить родных, и тот соглашается, понимая, что просто так  в такое тяжелое время просить навестить не будут. «Что случилось у Августы? Беда, только беда. Такое уж время наступило. Что делается вокруг? Зима. Голодуха. Драки на базарах. Втиснутые в далекий сибирский город  вместе с заводами эвакуированные, напуганные, полураздетые. И как нарочно, на грех, трещат невиданные морозы».

Собирают юношу всей группой: дают пальто, которое досталось одному из них еще от дедушки, старую меховую бабью душегрейку. «А вот штаны тонки. Варежки коротки. Шапка мала».  На шею намотал полотенце. Мастеру удалось даже «выбить» у хлеборезки  2 пайки  хлеба - вечернюю и утреннюю.  «Она сказала: «Будь вы прокляты! До смерти надоели!»- но пайку отдала.

В ночь паренек уходит. «В длиннополом пальто …вышел я из общежития под вечер. Ботинки издавали на морозе  технический звук. Они скрипели, постанывали… Ботинки такие для сибирской зимы – не обувка. Что ждет меня в селе я старался не думать. Я спустился вниз, на лед, и  сразу почувствовал,  что мороза здесь больше,  по реке тянет колкий ветерок».

 До цели ему идти  восемнадцать верст. Путь известный. Но трещит мороз, дует пронизывающий ветер. «Каленый ветер. Каменный. Такой сразу пробирает до души. Я снимаю шапку, и пока развязываю тесемки, на мою голову ровно бы железное ведро опрокидывается, аж стискивает голову». Нужно идти по замерзшему Енисею,  дорога наезжена лошадьми. Он надеется добраться до цели, но это оказалось совсем непросто. Когда совсем стемнело,  и он вышел на лед, оказалось, что санного пути нет, снег или смело (виден только лед ) или замело все следы. «Меня так опалило ветром, что я задохнулся и подумал: «Не вернуться ли? Мне оставалось идти верст пятнадцать. Надвигалась ночь. Ветер потянул с торосов струи снега. В спину ударило ветром, и у щиколоток взяло ноги в железное кольцо. Надо идти. Теперь только идти и идти».

Он идет наугад по торосам, сбивает колени  «О зубья льдин больно ударяются кости ног, особенно колени. И оттого, что замерзли ноги, руки, весь я заколел, боль от ударов такая, что стукнусь о льдину – и сердце схватывает, в глазах просверки и сразу темень. Никогда мне в голову не приходило, что можно потерять торную санную дорогу. На реке! Потерять! Какой повальный ветер к ночи! Всего меня продувает. Все на мне залубенело. Ветер. Снег. Холод. Сибирская погодка. Начались сугробы…Я рухнул грудью на что-то твердое. Пощупал – камень. Я привалился к камню.  Надо искать берег. Лежать нельзя.  Минуту я лежу, не больше, а уже щипнуло запястье руки и большой палец ноги .И тут же потянет в сон. Я знаю это. Все знаю, а встать не могу.  Даже шевелиться не хочется.. Я все же пересилил себя, все же заставил подняться. Иду, спотыкаюсь о тороса, падаю. Останавливаться нельзя. Мне конец. Скоро конец. Я не хочу умирать. Мне семнадцать лет. Я не окончил ФЗО, еще никакой пользы людям не сделал, той пользы, ради которой родила меня мать и растили меня, сироту, люди, отрывая от себя последний кусок. Нельзя мне умирать. Нельзя. Рано. Лицо мое мокрое. Губы соленые…Я причитаю в голос: «Бабушка! Бабушка, миленькая! Где ты? Пропадаю!». Губы свело холодом.   Я сдался».

Он прислушивается в надежде услышать хоть какой-нибудь звук или увидеть свет. Но кругом только воет ветер, тьма непроглядная. Он старается вспоминать хорошие события из своей жизни, они дают ему силы идти, сопротивляться морозу  и ветру. Неожиданно юноша  проваливается куда-то,  как оказалось впоследствии,  между штабелями бревен, которые укладывали на берег еще с осени. Но он не понимает этого, до того он замерз.  «Кажется, провалился в могилу. Открытие это не потрясло меня, видно, так уж отупел и устал я». Он боится заснуть, зная, что это ведет к смерти. А сил сопротивляться  усталости  совсем нет. И тут он вспоминает о горбушке хлеба, которая лежит у него в кармане.  «Да у меня же в кармане хлеб!  Две пайки! По двести пятьдесят граммов! Целых полкило! Вот он, хлебушко! Я ем. Рву горбушку зубами. Жую хлеб и чувствую, как жизнь, было отдалившаяся от меня, снова ко мне возвращается. От хлеба, пахнущего родной землей, идет она ко мне, эта жизнь, захлестнутая бурею, снегом и железом. Нам дороже всего хлеб! Хлеб! Тот, у кого нет хлеба, не может работать и бороться».

Он съедает хлеб, появляется опять воля к жизни, чудом ему удается выбраться из завала.

 Он слышит отдален лай собаки и голоса людей. И вдруг все пропало. Он пытается уловить еще хоть какие-то звуки, но темнота прежняя, лишь завывает ветер. Тем не менее, он продолжает путь в том направлении, откуда слышался голос, и через некоторое время действительно выходит на дорогу, по которой проехали на лошади. Свежий навоз! Значит, он на верном пути! Путник  всматривается в темень и замечает у самой земли  огонек, огонек гаснет, но он упрямо  идет, ползет в том направлении, и вновь видит этот огонек, просто его временами заметает снегом. Перед ним небольшая избушка, он  обходит ее несколько раз и не может найти дверей.  «Теперь я уяснил, как люди замерзают у самого порога». Он  все же нашел двери, но сил открыть их уже не осталось. Только скреб пальцами, как это делают собаки и кошки.

 Обитательница  жилища услышав эти звуки, поспешила на помощь. Паренек получил обморожения, женщина-конюх растирала ему ноги и руку, до лица не хватало времени. «…спасла  мои руки и ногу – и на том спасибо. Но лицо обморожено, щеки распухли, ухо вздулось, словно от ожога. И все же я дешево отделался». Ей удалось спасти парнишку. Он провел у нее ночь, наутро была попутная подвода, он благополучно добрался до родного села.

  «Где-то гремит война» - названо произведение. Но война гремит по всей стране. В европейской части идут ожесточенные бои за каждый город, за каждую пядь земли,  а ресурсы на войну идут отовсюду. Вот на фронт уже ушли бывшие друзья Астафьева.  Из многодетной семьи Левонтия (в которой было 8 детей)  взяли на войну Сашку, он  воюет танкистом, старший его брат уже погиб, двое других защищают морские границы страны. А ведь совсем недавно, всего несколько лет назад они вместе ходили за земляникой, обманули бабушку, положив в туесок травы вместо ягод («Конь с розовой гривой»).

Паренек зашел к тетке Августе и был поражен тем, что увидел. Она была измотана  жизнью, детьми. Три маленьких девочки остались у нее на руках (одна из них - грудная), но все-таки как-то держалась до тех пор, пока не пришла похоронка на мужа.  «Похоронка пришла», - не поднимая головы, тихо обронила Августа.

Все-таки предчувствие оказалось точным. Еще там, в ФЗО, получивши теткино письмо, я почти с уверенностью определил: пришла похоронная. И ребята, что учились вместе со мной, своей заботой хотели облегчить мне дорогу. А я шел в ночь, в стужу, в метель, чтоб облегчить горе Августы. И не знал, как это сделать, но все равно шел».

Похоронка подкосила Августу, она признается племяннику, что хотела наложить на себя руки, уже и веревку припасла. А детей определят в детский дом.  Жить уже нет никакой мочи. Муж погиб-надеяться больше не на кого. «Я сжал лицо руками. Меня шатало. «Перестань!» – завыл я и затопал ногами…Девчонки снова укрылись под кроватью. Меня колотило всего, как  прошлой ночью. «Да ты что?» - размахивал я руками. –«Ты понимаешь, что говоришь? Спятила!»  Я бегал по кутье, говорил какие-то слова о детях, о войне, о вчерашней ночи, о том, как мне хотелось жить!».

 К тому же сено, которое не смогли вывести по осени, в поле поедают дикие козы, и вскоре корову кормить будет нечем. А значит, не будет молока для троих детей.

Автор рассказа вместе с двоюродным братом  Кешей устраивают в лесу засаду на коз. Долго им пришлось ждать их появления, и все же они пришли.

Он описывает красавца-вожака…  «Гурана мне стрелять почему-то не хотелось. Дивен был вожак! Рога у него набраны из толстых остриями уменьшающихся колец. Красавец был вожак. Тонконог. Грудаст.

И ночь красива и тиха была.  Никого мне убивать не хотелось. Но Кеша тут старший, я должен подчиняться ему. Я должен стрелять. Стрелять в этого мудрого козла, в эту новогоднюю зимнюю ночь, в тишину, в белую сказку! Ударил я гурана почти в упор из обоих стволов, да и Кеша ждал моего выстрела. Его выстрел  треснул чуть позже. А по покосу в  беспорядке и панике  разбегались козы. Исчезли в горах, растворились в ночи. Я сидел в снегу, опустошенный, раздавленный…

 Еще никогда не казался мне мир таким потаенным и величественным. Его спокойствие и беспредельность потрясали. Жизнь моя разломилась надвое. В ту ночь я стал  взрослым».

            Теперь можно было накормить голодающих родственников, спасти остатки сена от диких коз.  «Одну беду над моей теткой пронесло. Она потянет дальше свой воз, одолевать будет метр за метром тяжкую, многими русскими бабами утоптанную тропу. Не знаю уже каким таким наитием… я угадал, что долгой будет война и на долю нашего народа, а это, значит, прежде всего на женскую долю, падут такие тяжести и испытания, какие только нашим русским бабам и посильны».

На каждом шагу автор видит разорение. Люди живут тяжело. Бабушка  не в состоянии прокормить себя, ходит по своим многочисленным детям, которым тоже живется тяжело. Война гремит где-то, а отголоски доносятся до каждого..

Повествование охватывает события всего нескольких дней, но, сколько переживаний и горя вместилось в этот промежуток времени! А впереди была еще вся война, которая принесла неисчислимые беды всему народу.

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!